Режим содержания и контроля над спецпереселенцами в поселениях, их хозяйственным использованием, сформировавшийся под действием политики центральных властей, интересов ведомств, региональной администрации, представал перед ссыльнопоселенцем в виде местных органов управления, главным образом хозяйственных руководителей и представителей ОГПУ – комендантов спецпосёлков.
Вплоть до июня 1931 года делами спецпереселенцев на местах занимались областные исполнительные комитеты. При Уральском облисполкоме был создан комендантский отдел, при райисполкомах – комендантские отделения, при леспромхозах – участковые комендатуры, а на местах проживания спецпереселенцев – поселковые комендатуры. Учёт спецпереселенцев вёлся и в организациях-работодателях.
По Постановлению СНК СССР от 1 июля 1931 года административное управление, обустройство и использование спецпосёлков переходило под контроль ОГПУ, действовавшего уже имеющимися и новыми «орудиями»: поселковыми, участковыми и районными комендатурами, отделами по спецпереселенцам.
В апреле-октябре 1931 года Президиум Уралсовета утвердил Положение об обслуживании и управлении спецпереселенцами Уральской области, в котором определялась система управления спецпоселениями, права и обязанности комендантских отделов. Областному комендантскому отделу предоставлялись широкие полномочия. Он мог входить в областные директивные органы с проектами решения всех вопросов спецпереселенческих посёлков, совместно с хозяйственными организациями-работодателями разрабатывать планы развития производства и соцкультбыта, самостоятельно регулировать размещение посёлков и спецпереселенцев.
В местах расселения спецпереселенцев были созданы районные комендантские отделения, функционировавшие под контролем органов ОГПУ и райисполкомов. По данным за 1941 год в Ханты-Мансийском национальном округе функционировала одна окружная (в самом Ханты-Мансийске), пять районных комендатур (Берёзовская, Сургутская, Кондинская, Самаровская, Микояновская) и несколько десятков поселковых.
На 1 июля 1941 года под контролем комендатур находились 4782 семьи (18418 человек), в том числе:
- Берёзовский район – 429 семей / 1565 человек
- Кондинский район – 1780 семей / 6243 человека
- Сургутский район – 892 семьи / 3725 человек
- Самаровский район – 1709 семей / 6871 человек
- Микояновский район – 890 семей / 3472 человека
В условиях спецссылки, при почти рабском положении ссыльных, удалённости спецпосёлков не только от «большой земли», но и от административных центров районов выселения, такие широкие полномочия делали комендантов вершителями судеб людей. Очень многое зависело от личностных качеств каждого конкретного коменданта, его нравственных и психологических особенностей, и, к сожалению, произвол и насилие были неизбежными явлениями. Нередкими были случаи, когда ретивые коменданты допускали рукоприкладство по отношению как к взрослым, так и детям.
Воспоминания бывших ссыльных содержат факты жестокого обращения комендантов со спецконтингентом: насилие над женщинами, склонение к доносительству под угрозой морального и физического воздействия или ущемления и без того мизерных прав. В то же время вопрос о взаимоотношениях комендантов со спецпереселенцами более сложен, чем кажется на первый взгляд: наряду с фактами насилия, известны, пусть косвенные, факты сближения комендантов со спецпереселенцами.
Если в первые годы существования спецпоселений такие факты объявлялись вопиющим нарушением законности, а лица, допустившие подобное отношение, в лучшем случае, снимались с должности, то впоследствии имело место привлечение самих спецпереселенцев (например, калмыков – бывших сотрудников НКВД) к исполнению комендантских функций.
Для удобства управления все спецпереселенцы связывались круговой порукой, посёлок разбивался на участки, во главе которых ставились назначавшиеся комендантом участковые. Орудием контроля за спецнаселением была и агентурная сеть, создаваемая комендантами из числа самих ссыльнопоселенцев, а само доносительство поощрялось. Данные по Тюменской области свидетельствуют о наличии 384 осведомителей в октябре 1944 года и 853 осведомителей в начале 1945 года. Таким образом, в 1945 году один осведомитель приходился на 50 взрослых спецссыльных. Кроме того, использовалась и внедрённая агентура.
О роли местного населения в поддержании порядка в спецпосёлках стоит сказать особо. Ещё до прибытия спецпоселенцев местное население должным образом проходило «обработку»: сознательно создавался образ спецпереселенца – «врага народа», несущего реальную угрозу для спокойной жизни местного населения. Строго запрещались, как правило, всякие контакты колонистов с местными. Нарушители, как с той, так и с другой стороны, сурово наказывались. За порядком в отсутствие коменданта зорко следили завербованные помощники из местных и спецпереселенцев.
Коменданты имели право в любое время суток назначить проверку нахождения спецпоселенцев на месте. Неявка или даже малейшее опоздание на проверку считались серьёзным нарушением режима, влекущим и серьёзные наказания для нарушителя.
В качестве наказания для нарушителей установленного режима применялись предупреждение, перевод на более тяжёлые работы, высылка в более отдалённую местность, заключение в штрафную команду, денежные штрафы. Во многих спецпосёлках практиковалось помещение нарушителя на ночь в «холодную яму».
При комендантских отделах существовали штрафные команды, нормы выработки для которых повышались на 50 % и даже 100 % (!), рабочая неделя была семидневной, а заработная плата не выдавалась, расходуясь на питание штрафников. Штрафники лишались права свиданий, переписки, на пути к местам работы и обратно сопровождались конвоем.
Бегство из населённых пунктов, подведомственных комендатурам, не имело значительного размаха – всего 63 случая. Этому препятствовали не только природные условия, но и заинтересованность части местного населения в поимке беглецов. За каждого пойманного выдавалось единовременное вознаграждение в 30 рублей. Это в то время, когда цена одного ки